воскресенье, 29 мая 2016 г.

МАНЕКЕНЫ

Манекены                                           Елена Де-Бовэ




«Манекен – это фигура в форме
человеческого корпуса…
Кукла в рост человека,
предназначенная
для демонстрации одежды».
С.И.Ожегов.
Толковый словарь русского языка




 Приснилось мне или я видела это когда-то? Танцуют манекены незамысловатый свой танец…  Движутся плечи, волнуются талии в спокойных изящных поворотах, сверкают, словно драгоценные камни глаза. Они танцуют, приседая в реверансах, подают друг другу руки, склоняют головы, но их лица  – розовые, неподвижные лица улыбаются холодно и отчужденно.  Они методически сменяют движение движением, имитируя поток жизни, но потока давно уже нет, нет и жизни, а есть лишь примитивная копия, подделка под жизнь - механическое повторение  давно заученных жестов.

Манекены не в силах выдумать ничего нового и потому их существование было  распланировано кем-то заранее - тем, кто вложил программу в их пустые головы. По этой программе они безмятежно живут, имитируя человеческую жизнь,  и их красивые, кажущиеся значительными, лица пусты, спокойны и однообразны.

О! Они благодарны Тому, кто создает для них программы, потому что этот Великий вдохновляет  их на жизнь, даёт ей смысл и определяет очередность движений, улыбок и фраз. Без Его программ она была бы совершенно невообразимой. Именно поэтому манекены трепетно почитают Того, кто осчастливил их своим СМЫСЛОМ. Они поклоняются ему, сочиняют для него торжественные оды и сопровождают каждый его вздох и движение торжественными песнопениями, преданными взглядами и восторженными аплодисментами.

Манекены не могут думать – они берут только данность, продуманную за них неведомыми Великими Существами, создающими где-то, в особых нечеловеческих сферах, сложные программы. Манекены видят только то, на что им указывают Высшие Люди и то, что лежит на поверхности. Если чего-то не задано заранее – того для них не существует.  Так танцуют они изо дня в день, из года в год, привычно повторяя затверженные движения, не делая даже попытки внести в свой танец что-то новое и необычное.

МАНЕКЕНЫ


Они танцуют ровно, спокойно, не впадая ни в тоску, ни в скуку, ни в отчаяние, равнодушно повторяя одни и те же повороты, выверенные до миллиметра, до микрона, произнося готовые слова и фразы, одобренные  Создателями Программы. Им заранее известно, чего можно ожидать от того или иного манекена. А, если манекен поступает иначе, то это значит, что он – вовсе не манекен, а «другой». «Другой» –  это человек, от которого можно ожидать всего, что угодно – даже разрушения спокойного и налаженного механического мира.

Манекены танцуют в огромном светлом зале, залитом яркими переливающимися огнями, и земля не горит у них под ногами. Они танцуют, не зная ни печали, ни радости, ни отчаяния. Они танцуют просто потому, что кто-то «завел» их и велел танцевать.  Манекены танцуют, потому что иначе не могут. Потому что внутри – пустота.  Руки их холодны и сердца не бьются. Ничего нет в их глазах, кроме плоского выражения довольства и сытости.

Они не хотят ничего, потому что у них всё есть.  Главное – у них есть ПРОГРАММА. Остальное неважно. Они знают, что ПРОГРАММА – это их религия! Есть только одна проблема, которая беспокоит манекенов – Человек… Магическое и опасное слово. Манекены останавливаются и смотрят с недоумением, когда кто-то произносит его.  Человек – это нечто удивительное, непредсказуемое и парадоксальное. Человек когда-то создал манекенов – он же может их и разрушить. В этом заключается его опасность. К счастью, он слаб. «Он слаб, - спокойно говорят манекены. – Как это кстати!»

МАНЕКЕНЫ

И все-таки вкрадывается тень страха в их полусонное существование. Они танцуют, подают друг другу красивые руки с посеребрёнными ногтями идеально овальной формы, благоухают духами, улыбаются блестящими силиконовыми губами. Они ходят парами, склоняются друг к другу, привычно ловя ухом ничего не значащие слова, отвечая ничего не значащими фразами. Они строят свои жизненные коллизии так же, как у «людей» - заключают «договоры», решают «проблемы», совершают «поездки».  И много бывает приключений в их жизни, много страстей. Но страсти эти мертвы, как мертвы сами эти манекены.

Кто-то «завел» их, пустил в зал и они движутся ради самодвижения, повторяя слова и жесты, подсмотренные когда-то у людей прошлого, протестированные и включенные в Программу. Они беседуют, равнодушно опуская длинные ресницы, и смотрят на Человека, который вдруг так некстати забрел в их силиконовое царство. «Как он сюда попал? – спрашивают их удивленные взгляды. – Кто его ПУСТИЛ?»

Ах, этот Человек! Манекены спокойны и невозмутимы. Они танцуют группами. Они обмениваются взглядами и предположениями. Кивают они и Человеку. Но тот почему-то смотрит с ужасом на их прекрасные лица. Он что-то ищет в их неживых глазах. Он видит их прекрасные тела, яркие одежды и ему становится страшно в мире оживших призрачных статуй, скользящих бесшумно сквозь него.

Всё движется в зале, насыщенном дорогими ароматами: поднимаются и опускаются руки для приветствий, струятся мягкие ткани, теплый воздух окутывает пространство – тишина, покой, молчание… Человек застывает в мире манекенов, подобно мраморному изваянию. Он подавлен и опустошен обилием масок и теней. Он не знает, КУДА ему идти и ЧТО делать. Он не понимает сам себя и чего-то хочет. Но чего? Он не может вспомнить… Может быть, свежего ветра или бури, или палящего пламени.

Человек не принимает, движущийся перед ним, эластичный мир комфортных улыбок и нечеловеческого спокойствия. Всё это напоминает ему кошмарный сон, от которого хочется проснуться в одно прекрасное летнее утро, чтобы увидеть снова лес и поле, услышать голоса поющих птиц и ветер, шумящий в деревьях у реки. Почувствовать аромат сирени и цветущего шиповника…

Несчастный, он думает, что спит. Но, увы, перед ним – реальность, которую следует принять и в которой надо жить, забыв о цветах и свободе. Некрасивое лицо человека становится ужасным. Он в отчаянии смотрит на мертвые фигуры, упражняющиеся в однообразном ритме методичной жизни, на их спокойные бессмысленные движения и руки его тянутся к вискам. Голова его разламывается от боли и отчаяния. Ему становится страшно оставаться в этом мире красивых и благополучных манекенов.

Человек… Он стоит растерянный и уже убитый в море огней и движения. Его лицо искривляет судорога. Ему хочется кричать, но он только тихо шепчет: «Люди…» Манекены обмениваются недоуменными взглядами: «Люди? Какие люди? Что нужно этому человеку? Что его беспокоит? Почему он смотрит так странно? Что происходит в его вечно пылающей голове? Отчего его всегда что-то ищущие глаза потемнели и ввалились? Он молчит и не откликается на приветствие. Он не подает руки в реверансе. Он… не кланяется».

Человек, действительно, молчит. Он чувствует себя пришельцем на чужой планете. Ему плохо и душно в спертой атмосфере танцующих манекенов. Вначале он пытался подражать их движениям, но быстро изнемог  и это последнее усилие опустошило его и отняло последние силы. Он ищет живые лица и осмысленные глаза. Вот, кажется… Нет. Эластичная улыбка изогнула перламутровые губы – тот же блеск, та же неподвижность. Та же, внушающая отвращение, «красота».

МАНЕКЕНЫ


Очаровательная белокурая дама в сложном наряде изящно склонила лебединую шею к другой восхитительной даме, меланхолично остановившейся возле хрустального столика с фужером шампанского в тонкой белой руке. «Как вы думаете, что нужно этому Человеку? – спросила она. – Почему у него  такой БЕСПОКОЙНЫЙ вид? Почему он всем заглядывает в глаза? Чего он ищет?»

«Сумасшедший…» - обронил кто-то и море голо заволновалось снисходительными улыбками. «Сумасшедший, сумасшедший», - зашелестело в разных концах зала и поползла змейка шепотков, прорываясь ядовитыми смешками.  Значительные взгляды встречались, перелетали с одного лица на другое и значение этих лиц было одно – «ВНЕ ПРОГРАММЫ».


МАНЕКЕНЫ

А Человек не может жить. Он не может дышать, наэлектризованным эластичными телами, воздухом. Он не выдерживает и поднимает руки к небу. Он кричит хрипло и некрасиво. Он кричит не так, как ПРИНЯТО. Он кричит «неэстетично». Кричит из последних сил. Это его предсмертный крик. Это рев насмерть раненного тигра. Он кричит, погибая, сопротивляясь смерти и, все-таки, погибая.

Это - крик отчаяния, бессилия и боли Человека перед чем-то несокрушимым и страшным, как стена, об которую уже до костей разломан череп, и в которую невозможно больше биться. Пот градом катится с него, жилы вздуваются на шее веревками - колени слабеют и воздуха не хватает. Манекены останавливают свой танец и с любопытством смотрят на сумасшедшего, который вывихнулся из ПРОГРАММЫ и теперь не может продолжать жить. Они смотрят на него, как на САМОУБИЙЦУ…

Они понимают, что Человек умрет. Они ждут, когда он умрет с тем, чтобы достойно похоронить его, а затем, понимающе покачав головами, возобновить свое привычное движение.  «Живым – живое, - скажут они, подражая мудрецам, - а мёртвым – мёртвое!» и станут продолжать свою мёртвую жизнь, не задумываясь о том, кто мертвее – мёртвые или они - манекены… Впрочем, манекены любят мёртвое и с удовольствием хоронят своих мертвецов, наделяя последних всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами.

А Человек в последний раз взмахивает руками, хватаясь за горло, вздувшееся от напряжения, и с размаху падает на блестящую мозаику пола.  Минуту стоит тишина… Затем приходят двое в черных элегантных фраках и тихо уносят тело…

МАНЕКЕНЫ


Возобновляется привычный ход «жизни» с выверенными движениями и словами. Улыбаются вечными, неизменными улыбками коралловые, перламутровые и карминные губы. Подаются и отнимаются руки в кольцах и драгоценных, позванивающих браслетах. 

Человек… странное существо. И всегда он ВНЕ ПРОГРАММЫ. Он непонятен, но чем-то привлекателен. В его глазах мерцает какая-то таинственная жизнь. Манекены слышали, что Человек умеет ЛЮБИТЬ, а ЛЮБОВЬ, - они тоже это слышали, - является наивысшим счастьем и благополучием.  Манекенам оно неведомо? Как бы не так! Манекены всё могут постигнуть рассудком.

Но, рассуждая так, они не понимают, что любовь не рассудочное, а вовсе безрассудное чувство. Его нельзя привить манекену, как нельзя привить живую ветвь на иссохшее дерево. Кесарю – кесарево, манекену – манекеново, а человеку – человеческое за все его мучения, страдания и боль отчаяния. За все это ему – крылья!

«Галиматья! – говорит один раздушенный манекен другому. – Сказки! Никакой особенной любви – не существует!»  - он усмехается одними губами, откидывая гриву густых черных волос. - То, что называют «любовью» есть просто секс. Чем круче секс – тем сильнее страсть! Займемся любовью!»


МАНЕКЕНЫ


Сделав это умозаключение, блестящий красавец схватил за талию голубоглазую «Барби», впился в нее пронзительным взглядом и они слились в глубоком поцелуе.  «Это – любовь! – удовлетвоернно заявил манекен. – Это – страсть! Это я понимаю!»

«Барби» не изменилась в лице, лишь спокойно расправила примятое блестящим кавалером прекрасное платье и, равнодушно улыбнувшись, послала ему воздушный поцелуй. «Я тебя люблю, - холодно сказала она. – Ты – мужчина. Я – женщина. Между нами – любовь!»


МАНЕКЕНЫ


И она ушла прочь, постукивая тонкими каблучками по мозаике пола, разметав по плечам золотистую копну волос.

Так танцевали манекены – долго и правильно. Танцевали строго по ПРОГРАММЕ. Но что-то скучно становилось им. Не так глупы были они, чтобы не понять, что Человек – это нечто иное, чем они, что Человек живет, а они прозябают. Он живет  по другим законам, которые находятся  ВНЕ ПРОГРАММЫ. Ему плохо и трудно, но он не хочет слыть  манекеном даже в том случае, если ему грозить гибель. Почему?

Это слегка коробит манекенов… И они смотрят равнодушно-презрительно на гибнущих в их душной атмосфере людей. Вот упала еще одна женщина. Вот еще одно сердце не выдержало… «Слабаки! – думают манекены, танцуя, и, кланяясь друг другу…

Но вдруг что-то пронеслось в наэлектризованном воздухе. Что? Ветер? Откуда? Движение остановилось и манекены вдруг расступились перед появившимся перед ними человеком в золотых латах и шлеме. Он был огнегривый, этот человек – со смелым и прекрасным лицом. Он встал, крепко опираясь о землю, сильными ногами, окинул зал пронзительным взглядом и вдруг захохотал, глядя на тупо-значительные лица манекенов, удивленно смотревших на него.  И, чем больше смотрел этот человек – тем сильнее сотрясал его хохот, громом катящийся по самым дальним закоулкам зала.



Переглянулись манекены удивленно и дрогнули их ряды. Наконец, в молчании, опустившемся на лица, подошел к огнегривому человеку красавец-манекен и ткнул его в грудь длинным, белым и тонким пальцем.

- Над кем смеёшься, Человек? – спросил он грамофонным голосом.
- Над собой, - насмешливо отозвался Человек. – Над собственной глупостью, которая сотворила этот ущербный мир и породила дурное множество манекенов.

Он широко повел рукой вокруг себя и добавил:

- Я презираю свои глупость и невежество. Я презираю мир, созданный моим невежеством и хочу исправить свою ошибку. Прочь от меня, манекен!

Человек оттолкнул от себя разодетого манекена и, гордо выпрямившись. Высек мечом огонь из каменного пола. И тогда все вдруг увидели, что из-за спины его вырвались широкие огненные крылья, обдав жаром зал.

- Человек породил невежество, - засмеялся огнегривый, - а невежество – мать всех пороков. Так говорил Мудрец. Вам – манекенам этого не понять! Прощайте!

Он взмахнул крыльями и полыхнул, как сухой сноп, блестящий кавалер, только что рассуждавший о «любви. Занялась тонким золотым пламенем голубоглазая «Барби». И пошла гулять огненная стихия, облизывая ослепительными языками зал, разливаясь морем огня, рассыпаясь электрическими искрами фейерверков, а Человек без сожаления смотрел на горящий этот хлам, уничтожаемый жадным, гудящим пламенем.

Он стоял в море огня и взгляд его устремлялся в небо. Через мгновение он взмыл в высоту и сильные крылья понесли его над охваченной бушующим пламенем Землёй. Он смотрел только вперед, ввысь и в глубину, вырываясь за пределы трехмерного пространства.

- Мы прожили ночь, - тихо сказал он, - так посмотрим, как выглядит ДЕНЬ![1]
Последние слова он прокричал мощным голосом, который, отразившись в многочисленных сферах, эхом прокатился по небу.

Разгоралась новая заря, а человек вихрем мчался на своих огненных крыльях, вспоминая прошлое, и, прощаясь с ним навсегда, во имя будущего. Он несся туда, где радостно звучали человеческие голоса, охваченные счастьем братского порыва и любви.

- Земля уже не для нас, - с грустью подумала я. – Она уже ни для кого…
- Не жалей о прошлых ошибках, -  отозвался  Огнегривый Человек, приближая ко мне своё прекрасное лицо со смелыми, распахнутыми  глазами. – Стремись к будущему!

И добавил:

- Лебединая сталь в облаках – вперед![2]


Елена Де-Бовэ
© Copyright: Елена Де-Бовэ, 2016
 Свидетельство о публикации №216052901196





[1] - Б.Гребенщиков.
[2] - Б.Гребенщиков.

Комментариев нет:

Отправить комментарий