пятница, 20 ноября 2015 г.

«ОЧАРОВАННЫКЕ СТРАННИКИ» И «КОНКИСТАДОРЫ» Две культуры. Два пути

-- Ведь есть же какие-то пределы?
 -- Вот тут вы не правы... Пределов нет. Каждый способен на что угодно, буквально на что угодно.
                             Олдос Хаксли. Обезьяна и сущность

Елена Де-Бовэ
«ОЧАРОВАННЫКЕ СТРАННИКИ» И «КОНКИСТАДОРЫ»         
Две культуры. Два пути
 
СТРАННИК И КОНКИСТАДОР
История эта длинная и касается она двух психологических типов -  восточно-европейского и западно-европейского.  В моей интерпретации они предстают в виде двух образов – «очарованного странника» и «конкистадора».
 
      На исходе 20 столетия Россия неожиданно для себя оказалась в парадоксальной  ситуации, которая вынудила русского человека  искать свой образ там, где его нет, не было и никогда не будет.  В результате случилось непоправимое - русский человек, потерял своё лицо в чуждой культуре. Не сумев вжиться в новую роль, он принуждён был натянуть на себя  чужую «маску». Но «маска» эта не только не обогатила его жизни смыслом, но даже и не превратила в «Настоящего Конкистадора», образ которого пронизывает всю западную культуру на протяжении многих веков. Русский человек, отказавшись от оригинала в пользу грубой копии западного образца, тем самым прервал собственный путь развития и «завис» в пустоте.
 
ЗДРАВСТВУЙ, МАСКА!
Я ТЕБЯ ЗНАЮ?
«Маска» привела «нового русского» не в светлое будущее, а в эфемерное царство теней. Почему? Да потому, что русский человек, имея свою  особенную стать,  по определению, не сможет быть полноценным «конкистадором», ибо его образ, верно разгаданный Лесковым, является  «Очарованным Странником».
Но, если этот образ вывернуть наизнанку (что и случилось), то, полученную «тень»  вполне можно охарактеризовать как «Плохого  Конкистадора». Такой «выверт» автоматически вывел «тень» из бессознательного в позитив, наделив её всеми атрибутами власти.  Но, не будучи вполне адекватной, «тень» превратила славянскую жизнь в ад, нарушив психологическое равновесие русского народа.
 И сегодня уже можно констатировать, что русский человек, не сумев по-настоящему врасти в западную цивилизацию, дополз таки до своей теневой «фудзиямы», на которой большими чёрными буквами написано:  «Плохой Западный Человек» и «Плохой Конкистадор».

Да, «новый русский», увы, потерял лицо и утратил свой исконный образ, который выкристаллизовываясь веками,  придавал русскому облику необщее выражение. Именно этот загадочный образ вызывал интерес всего мира к русской культуре и стремление её изучать. Утеряв вместе с образом свой смысл, русский человек стал пустым и неинтересным.
 
ШУТ


«КОНКИСТАДОР»


КОНКИСТАДОР
      Современная европейская цивилизация, к которой относятся и славяне, стала наследницей греко-римской традиции, которая в своем дальнейшем развитии разделилась на две линии, приняв формы

- новоевропейской западной культуры
- и культуры византийско-славянской.

Данные типы культур были присущи народам, исповедующим одну веру – христианскую и эта одинаковая основа определяла то общее, что делало их сотрудничество  возможным и желательным.
Но поклонение одному и тому же богу происходило с разных позиций, словно два разных человека смотрели на один и тот же предмет, исходя каждый из своих конституционных особенностей.
Западная культура, постоянно делавшая акцент на растущем значении личности человека, склонной к своеволию, насилию и всё большей свободе, - почитала и Бога, в основном, как индивидуальность. Поэтому христологическая тема в западно-европейской живописи была представлена в виде истории жизни человека-Христа, где он представал не в виде непостижимого существа, а как обычный смертный, неудачно закончивший свою земную жизнь на кресте, и, не сумевший себя реализовать.[1]
 
МИКЕЛАНДЖЕЛО КАРАВАДЖО.
СНЯТИЕ С КРЕСТА
В картинах западных художников, начиная с эпохи Возрождения, когда активно начинала утверждаться индивидуальность, образ Христа неуклонно снижался, постепенно превращаясь в образ обычного страдающего человека.
Особенно сниженным образ богочеловека был в полотнах Мантеньи, (который писал своего мертвого Христа с настоящего мертвеца)  и Микеланджело Караваджо (где реализм изображаемых ран Христа превращался в патологическое любование мёртвой, истерзанной плотью).

МАНТЕНЬЯ. МЕРТВЫЙ ХРИСТОС

Если объективно посмотреть на западную средневековую живопись и живопись более позднего времени, то можно отметить неприятную закономерность, которая нашла выражение в тенденции к распаду концепции целостности человека. На практике она приняла форму интереса к уродству  и страданию. Начало этой тенденции было положено в период нисходящего (после Ренессанса) движения развития западного общества, когда западные живописцы в каждой картине вновь и вновь «распинали» Христа, забывая, подчас, о том, что это не только Человек, но и Бог.

В конечном итоге, это привело к тому, что идея «убийства Бога», глубоко «отпечатавшаяся» в западных мозгах, нашла в Европе благодатную почву для применения и отчётливо направила движение западной цивилизации к гибели.

 Идея «Убийства Бога», наиболее откровенно «озвученная» австрийским философом Ф.Ницше,  начала триумфальное шествие по  Европе. Она продолжила своё развитие в философии позитивистов, солипсистов, бихевиористов, прагматиков, экзистенциалистов, деструктивистов (ets…) и нашла воплощение  в искусстве. Спустя некоторое время, эта самоубийственная идея стала фактом реальной жизни, из которой  постепенно начал исчезать свет.

В скором времени развитие психологии, электроники, нанотехнологии и геноинженерии привело «новых идеологов» к идее «убийства человека». Данный прискорбный факт констатировал известный английский философ  Клайв Льюис  в работе  "Человек отменяется…"

Тема эта была подхвачена  современной живописью, где человек уже никогда больше не изображался целостным и безмятежным, а,  распадался, словно негодная машина, на неживые куски. Так, древняя мудрость, утверждающая, что вслед за гибелью богов гибнет и человечество, которому покровительствовали боги, на западном примере воочию продемонстрировала свою истинность.
С.ДАЛИ
ВЗРЫВАЮЩАЯСЯ ГОЛОВА АНГЕЛА

 Сегодня Христос мало что значит на Западе, где человеческая личность дошла до логического предела индивидуализации и в своем предельном своеволии уверовала на уровне бессознательного, что Христос является «человеком, которому крупно не повезло в жизни». Почему?  Потому что он, - как принято сейчас говорить, - оказался «не в то время и не в том месте». А, значит, исходя из протестантского учения Лютера «О предопределении», был проклят богом.

Русский мир, отвергший национальную идею, и, наследовавший порочную западную идеологию, наследовал и его карму. Он оказался насильно привязан к чуждой традиции. С ужасом обнаружил он себя в реальности, где Бог был отвергнут, а его пустующее место занял своевольный и примитивный «конкистадор». Этот воинствующий «фауст», охваченный гордыней, и, вообразивший, что он всё знает и «умеет хотеть», возомнил себя богом. Но, не обладая врожденным божественным равновесием, он пошел вразнос. Он, оторвавшись от духа,  полностью ушел в свою тяжёлую телесность, как это было в эпоху раннего варварского средневековья, и Бог стал для него абсолютно непостижим даже в форме символа. 
 
ПЮПИКАССО.
ПОРТРЕТ ЖЕНЩИНЫ
Западный человек, предельно материалистичный, утерял то, что прежде называлось «светом» - то есть, дух. Такое непросветленное, сугубо бытовое, переполненное суетными амбициями грубое тело в Тибете называют «дугпа – тело, покрытое коростой (или чёрный маг). Русской традиции, искусственно прерванной (как и миссия Христа) отныне было предопределено плестись за своим западным «руководителем», не думая ни о направлении, ни о развитии и, заботясь лишь о том, чтобы точнее копировать каждое его движение.
                    
«ОЧАРОВАННЫЙ СТРАННИК»

ОЧАРОВАННЫЙ СТРАННИК

Русский человек, начиная с 12 века, когда в нем только начала просыпаться индивидуальность, не захотел порывать с Богом, который всегда символизировал для него ЦЕЛОЕ. А для славянского менталитета связь с целым во все времена была сакральной.  Это происходило не от того, что русскому человеку не хватало настойчивости для того, чтобы проявлять себя в индивидуальном своеволии и завоевании мира, а просто потому, что у него был иной внутренний образ.
Если западный человек искал свой образ вовне (в вещах мира), то русский искал его внутри (в духе).  Н.Лесков  назвал русского богоискателя «очарованным странником». Этот «странник» был очарован своими глубинами, через которые он познавал Бога. Поэтому он был достаточно равнодушен к внешнему вещному миру, не стремился выходить далеко за рамки своей привычной деятельности и отличался консерватизмом.
 
В.ПЕРОВ. СТРАННИК
Вот почему назвать русского человека «конкистадором» также неприемлемо, как назвать западного европейца «очарованным странником». Но именно эти образы, так не похожие друг на друга, сформировали две культуры на пике своего развития.

Сегодня «очарованные странники», вообразившие себя «конкистадорами», бросились завоёвывать мир. Я думаю, что этот «поход в капитализм» закончится для России полным крахом: она окончательно утратит своё лицо, а нового не обретет.
                            
19 век дал русской культуре целый ряд «очарованных странников», которые потрясли мир своей глубиной и психологичностью: Л.Толстой, Ф.Достоевский, Н.Лесков, В.Короленко, Леонид и Даниил Андреевы, И.Тургенев. Эти люди, взяв от западной культуры то необходимое, что способствовало укреплению национальной идеи,  остались русскими людьми  по своей внутренней сути. Они не только подтвердили верность прежнего «образа», но углубили и расширили его. Они, собственно, и познакомили Запад с удивительным русским миром, показав его красоту и сложность.

Но что есть красота для русского человека? Это, прежде всего, свет, пробивающийся изнутри, из глубин. Свет, преображающий и освящающий человека – свет божественный.  Вот почему богоискательство было обычным явлением для русского мира. Бога искали не в суетном мире вещей, не во власти и завоеваниях, а на высотах духа, в кельях и уединении. Искали «свет, который, преображая человека, воскрешал его». Так говорил Григорий Нисский.
 
СХИМНИК
Русский мир продолжил развитие греко-византийской культуры, сделав ее более живой и одухотворенной. В 11 – 12 веках византийская икона, прежде тёмная и статичная, в русском исполнении начала изображать образы святых так, словно изнутри их темных тел пробивался свет, побеждая глухую кору телесности.   Свет пробивался в виде сгустков энергии. Он вспыхивал на поверхности ликов и одежд в виде движков, оживок и пробелов, а также сиял насыщенным чистым цветом, пробиваясь от тёмной телесности ко все более светлым слоям. Техника постепенного нанесения просветленных слоев краски называлось «плавями». Лик как бы выплавлялся, формируясь пробивающимся светом.

РУССКАЯ ИКОНА
 
ВИЗАНТИЙСКАЯ ИКОНА


Русская традиция и канон утверждали, что свет должен претворяться через противоположную ему по смыслу материальную основу, соединяясь с ней в гармоническом единстве.  Поэтому на иконах изображалось не человеческое тело в его реалистической наготе (как это принято было на Западе), а тело особенное, символическое - просветленное.  Тело абстрактное, поднявшееся над миром, над ранами и страданиями – обузданное тело, ставшее божественным. Таковы иконы Феофана Грека. Эта традиция, воспринятая его русскими учениками, переросла в синтез русского и византийского мировидения.
 
ФЕОФАН ГРЕК
РОСПИСЬ НА СТЕНЕ
 Русская икона начала 15 века показывает значительный рост чувства личности, которое, однако, не выходит из рамок общности. Поэтому в русской иконе нет дисгармонии, так характерной для раннего западного Ренессанса, занятого утверждением индивидуального и материально-личностного принципа человека над всеобщим.
 
РУССКАЯ ИКОНА.
ИИСУС В СЛАВЕ
Квинтэссенцией синтеза индивидуалистического и всеобщего в русской культуре стало творчество Андрея Рублёва, намного опередившего достижения Запада.  Сочетание в индивидуальном человеческом образе несовершенного человека с идеально прекрасным образом Божества стало доступным искусству Возрождения только через сто лет в творчестве Леонардо, Микеланджело и Рафаэля. В этих образцах искусства была передана высокая одухотворенность и спокойная гармония человеческого образа.



Русская икона наиболее полно в символическом образе демонстрирует структуру русского духа. Она представляет собой воплощенную в символе философскую идею. Поэтому ошибка, невольно сделанная иконописцем, могла рассматриваться как ересь. Русский художник не волен был писать свободно, как это делали западные живописцы. Он был свободен только в рамках канона – того общего, коему он безраздельно подчинялся. Русский художник должен был выражать свою индивидуальность в  неиндивидуальном.
 
ИКОНОПИСЕЦ
Неиндивидуальное было – Истина, а художник был  созерцателем этой истины – «очарованным странником». Вот почему русский художник никогда не утверждал свою личность, как это делал живописец на Западе, а передавал суть нечеловеческой истины, перед которой личность художника, его творческая фантазия не имела никакого значения. Икона была результатом глубокой религиознасти, мистерией, которая являлась мостом, соединяющим два мира – божественный и земной. 

Для того, чтобы быть посредником между мирами, художник должен был обладать высочайшей бесстрастностью, оставаясь при этом все-таки человеком.  Он должен был не просто написать прекрасную «картину», а воссоздать «образ» - сделать видимой философскую православную концепцию.

 Вот почему авторами икон были не простые художники, а «старцы» - люди, занимавшие в монастырской иерархии высокие места. Это были люди искушенные в религиозной философии и в духовной практике. У каждого за плечами был  путь аскезы до её высших степеней. Только такие люди, видевшие в откровениях истинный свет, могли передавать свой духовный опыт другим.  Одним из таких «старцев» был художник Андрей Рублёв.

Тело святого на иконе, - утверждал канон, - должно быть лёгкое, тонкое, проницаемое, словно пронизанное огнем, который идет из его глубины и им определяется и формируется. Источником этого света является Бог. Человек же предстает концентрированным, собирательным образом – синтезом всех своих жизней, возрастов, дел, стремлений, воплощенных в «духовном ядре».[2]
 
А.РУБЛЁВ. ТРОИЦА
Вершиной абстрактности, синтеза всего живого, целостности мира стал образ ветхозаветной троицы Андрея Рублева.  Эта икона являет собой символическое изображение явления Троицы престарелым Аврааму и Сарре в Мамврийской дубраве в виде трех прекрасных юношей-ангелов [Бытие, 18].  Образ Троицы сочетал в себе непостижимость и тайну Бога для человека в неявленных в материальном мире ипостасях. И, одновременно, это тайна воплощалась в виде живых людей.

Символ единства – чаша, объединяла три ипостаси в непротиворечивом синтезе. Так в русской жизни утверждалась идея Триединства, которая положена была в основание всего русского бытия. Исходя из этой идеи, личность должна была утверждаться в общности при нахождении баланса этих двух начал.  По сути, рублевская икона является созерцанием глубочайшей Истины, смысл которой заключается в установлении гармонического равновесия человека – его внутренней и внешней сторон.

Сейчас этот идейный путь прерван. А поклонение глубоко индивидуализированного и конкистадористого человека русским иконам, выражающим идею общности, выглядит глупо и неестественно. В русской иконе нет и никогда не было идеи самодовлеющего индивидуализма. Она всегда существовала лишь в рамках целого.

В этой связи стоит заметить, что, если человек проповедует индивидуализм в его крайнем выражении (как это принято сегодня на Западе), то поклоняться следует не Богу, являющемуся знаком Всеобщего, а Рогатому, представляющему собой символ крайне изолированного, закапсулированного эгоистического комплекса.

В рамках современного дискурса, хорошо всё, что выгодно для конкретного человека, обладающего силой, властью и своеволием. Общество же не принимается во внимание вообще. С точки зрения такого индивидуализма, порвавшего со всеобщим, и предательство может быть «благом», если приносит барыш личности, - и насилие, и ложь, и  всякое другое преступление.

Всё это неуклонно ведёт к гибели общества, а вслед за ним и предельно умалившегося человека, которому больше не на что опереться. Отныне его инструменты по жизни  - хитрость, ложь, насилие, зависть, которые, со временем,  сделают его жизнь темной и грубой.  А «очарованные странники» - чудаки, мечтатели, гении будут уходить в прошлое, унося с собой свой огромный, яркий, прекрасный, загадочный русский мир.

 
ОЧАРОВАННЫЙ СТРАННИК










[1] - Немецкий протестантизм в лице Лютера утверждал, что богатый человек любим Богом и обласкан им, а бедный – проклят и должен признать свое поражение, покориться и не роптать. Учение «о предопределении», являющееся по своей сути «продуктом» нарождающегося капитализма, захватывающего власть, - своей позицией, богоборческой по сути, противопоставляет «успешного» капиталиста «неуспешному» Христу, «плохо» кончившему свою жизнь. Данное мировоззрение противоречит учению Христа и является ересью.
[2] - В этих «правилах» скрыта тайна полотен Леонардо да Винчи, образы которого являют собой «синтез всех своих жизней, возрастов, дел, стремлений, воплощенных в “духовном ядре”».


Комментариев нет:

Отправить комментарий